среда, 3 июня, 2026
Тема поиска пропавших без вести – одна из наиболее актуальных: то и дело новости "взрываются" жуткими подробностями очередного исчезновения. Но чаще "потеряшек" все-таки находят живыми. Совсем недавно на всех столбах висели объявления о поиске Светланы Кудиновой и Андрея Ушкова – два дня назад беглецы уже отметились в комментариях под своими ориентировками, а вот девчушку, которую взрослая дама предложила таксисту в качестве развлечения, пока так и не нашли. В том, что дети находятся, заслуга не только полиции, но и добровольцев, которые сделали поиск пропавших ребят непременной, обязательной частью своей жизни. Так кто же эти люди, сколько их и зачем они тратят свое время на поиск чужих детей? Корреспондент ИА "Атмосфера" спросил об этом у руководителя Международного содружества волонтеров "Поиск пропавших детей" Дмитрия Второва.
– Дмитрий, поисковые отряды сегодня формируются, образуя межрегиональные сети. Каков принцип работы вашей организации?
– У нас на сегодняшний день 44 организации, причем не только в России, но и в странах СНГ. Есть и просто небольшие поисковые группы, с которыми мы сотрудничаем.
– Что заставляет людей бросать свои дела и принимать бескорыстное участие в поисках совершенно постороннего человека?
– Как всегда, желание помочь ближнему своему. Это неистребимое желание человека еще со времен Прометея. И это нормально. Еще более естественна помощь детям. Взрослый адекватный зрелый человек, он должен и будет помогать.
– А какие навыки требуются для успешного поиска?
– Во-первых, у нас есть курсы дополнительные, на которые мы приглашаем всех желающих, в том числе и молодежь. Я не скажу, что желающих очень много. Число таких людей в любом обществе всегда конечно. То же и с нашим направлением деятельности – нас тоже немного, но мы продолжаем работать.
– Мошенники и любители легких денег добрались уже и до волонтерства. Часто приходится сталкиваться с теми, кто не прочь взять денег с убитых горем родственников?
– Нельзя сказать, что такое происходит часто, но тем не менее случается. Когда кто-то занимается благим делом, в его тени сразу же появляются мошенники, которые с удовольствием наживаются на горе других людей. Это касается абсолютно всех сфер деятельности, в том числе и нашей.
– А как складываются взаимоотношения добровольных поисковых отрядов и полиции? Помнится, раньше сотрудники правопорядка не очень-то жаловали поисковиков.
– Взаимопонимание сегодня есть в большинстве случаев. Общение с сотрудниками полиции, я имею в виду конструктивную работу, началось, наверное, тогда, когда мы стали напрямую сотрудничать с Главным управлением МВД России. Затем постепенно эта тенденция распространилась и на регионы. Подтверждением этому стала совместно выпущенная брошюра о взаимодействии добровольных волонтерских организаций и органов правопорядка. Даже если какие-то моменты непонимания возникают, они довольно быстро нивелируются.
– Люди приходят и уходят или приходят и остаются?
–- На сегодняшний день в базе данных Содружества телефоны и адреса более шести тысяч человек. Это те, кто готов помогать в поисках пропавших детей. Из этого списка более 500 – это активные волонтеры: те, кто занимается поисками практически ежедневно. Остальные привлекаются или самостоятельно приходят с определенной периодичностью: кто-то раз в неделю, кто-то раз в месяц. Кстати, мы выявили определенную закономерность – чем больше населенный пункт, тем больше в нем волонтеров. Например, в Москве, где 15 миллионов жителей, около 150 человек активно занимаются поисками пропавших, в городе-миллионнике их будет около 15 человек, и так по все России. Но даже в самом маленьком поселке найдутся один-два человека, которые обязательно откликнутся и предложат свою помощь. И это очень большое дело. Мы благодарны всем людям за помощь, осознанная она или спонтанная, и относимся к ним с огромным уважением.
– А какими последними случаями вы занимаетесь сейчас?
– Сейчас мы разыскиваем более 150 пропавших детей в возрасте от 11 до 17 лет. Потерялись двое мальчишек на Украине, ищем. В России у нас в производстве пока, слава богу, криминальных случаев нет – в основном "бегунки", которых мы практически всегда находим и возвращаем родителям.
– Кстати, о родителях. Весть о пропаже ребенка каждый воспринимает по-своему: кто-то впадает в ступор, ожидая помощи со стороны, а кто-то сам бросается на поиски. А много ли случаев, когда родители, приходившие искать своих детей, остались у вас в качестве волонтеров?
– Да, такие родители есть. Например, в Свердловской и в Новгородской областях мамы детей, которые до сих пор числятся пропавшими без вести, продолжают не только искать своих ребятишек, но и активно включаются в поиски других детей. Есть такие самоотверженные мамы и в Екатеринбурге, и в других городах страны.
– А кого больше в рядах волонтеров? Мужчин или женщин?
- Женщин. На них, наверное, и правда, весь мир держится. Их у нас около 70%. Мужчин поменьше. Женщины гораздо отзывчивее, ведь это касается детей. Кстати, у нас очень много мам, у которых двое и более ребятишек.
Беседовала Анна БАУЭР
