среда, 2 сентября, 2026
Барнаул, 1 сент. – Атмосфера. Коррупция, увы, давно пустила глубокие корни в системе образования России. Она проникла во все сферы Минобра и превратилась в целую науку со своими разделами и подразделами. Можно сказать, что депутат Госдумы Владимир Бурматов не пренебрег изучением этого весьма неприятного предмета. О том, в чем разница между коррупцией на уровне преподавателей и чиновников, а также о подробностях своих антикоррупционных расследований он рассказал в беседе с корреспондентом "Коррупция.NET".
Продолжение интервью появится на портале во вторник, 2 сентября. В нем парламентарий расскажет об успехах в расследовании дела МИСиС и подробностях других махинаций в системе образования.
– Владимир Владимирович, как выглядит коррупция на разных уровнях образования: от преподавателей до чиновников?
– Нам очень часто рассказывают про засилье так называемой бытовой коррупции в сфере образования. Чиновники нам все время пытаются доказать, что основной проблемой является коррупция на низовом уровне. Якобы преподаватели вузов или директора школ берут взятки. Было бы наивно отрицать, что эти факты существуют.
Но все эти истории про теннисные ракетки и взятки коробкой конфет, букетом цветов и бутылкой шампанского выглядят нелепо на фоне дел Министерства образования. Объемы такой коррупции и деструктивный эффект от нее в разы меньше, чем от коррупции в высших эшелонах власти. По целому ряду рейтингов Минобразования РФ является наиболее коррумпированным в системе исполнительной власти в России среди ведомств. На первое место по количеству коррупционных скандалов его поставил целый ряд деловых изданий.
– В высших эшелонах власти, очевидно, существует целая система коррупции со своими разветвлениями…
– Можно сказать и так. Коррупционные проявления, которые связаны с деятельностью высших должностных лиц в системе образования, условно можно подразделить на несколько групп. Одна из них – коррупция в системе государственных закупок. Мы сейчас готовим большой экспертный доклад по злоупотреблениям в этой сфере. Там только видов групп нарушений несколько.
– Примеры можете привести?
– Расследуем сейчас ряд совершенно вопиющих случаев, когда чиновники уровня заместителя министра образования подписывали документы о проведении закупок, несмотря на отрицательное заключение ФАС и на имеющиеся заключения Арбитражного и Апелляционного арбитражного суда. Это называется злоупотребление должностными полномочиями.
К коррупции в системе госзакупок я бы отнес контракты, которые заключаются по явно завышенной стоимости, либо контракты «в одно лицо», которые заключаются с определенным заранее поставщиком. Сами конкурсные процедуры носят ритуальный характер. Такое было на ЕГЭ. Единый экзамен за год подорожал в четыре раза. При этом количество выпускников школ у нас снижается.
Если посмотреть конкурсы, которые проводились перед Единым государственным экзаменом, то зачастую исполнитель – один и тот же на протяжении нескольких лет. Он дает очень высокую цену, когда другие давали ниже процентов на 20%. Очевидно, здесь имеют место коррупционные соглашения между чиновниками и представителями компаний.
Госзакупки также происходят с компаниями, которых фактически нет. Мы такое видели, когда расследовали закупки на НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки). Многомиллионные контракты отдавались компаниям, которых никогда не было. На месте одной из них нашли магазин интим-услуг. Между тем этот секс-шоп восемь раз выигрывал конкурсы на НИОКР у Минобра. На выполнение работ начислялись миллионы рублей.
Я делал депутатский запрос на имя министра образования с просьбой ознакомить меня с результатами этих научно-исследовательских работ. В нарушение законодательства эту информацию мне не предоставили. Замминистра Людмила Огородова отделалась от меня какими-то нереальными отписками. Госзакупки – самый жирный кусок коррупции в Министерстве образования.
Коррупция происходит и при проведении всевозможных контрольных мероприятий. Результаты мониторинга вузов, например, были спрятаны под сукном министерского стола именно из-за коррупционной составляющей. Результаты подгонялись в пользу определенных вузов.
Иногда этим мониторингом просто пренебрегали, как в истории с Московским горным университетом (МГГУ). Кому-то понравилась собственность вуза, и его захватывают. И это несмотря на то, что его признали эффективным, а еще вчера он входил в топ-5 ведущих технических вузов страны. А теперь его убивают и присоединяют к ливановскому МИСиС.
Еще одна коррупционная группа – действия с вузовской собственностью. В случае с тем же Горным университетом по контракту было построено здание, в котором несколько этажей должны были принадлежать этому вузу. После рейдерского захвата учебного заведения мы обнаружили на одном из сайтов по торговле недвижимостью сумму в два миллиарда рублей, за которые оно продавалась. Там четко было написано, что здание продается под офис или банк.
