среда, 6 мая, 2026
В прокат вышел фильм "Телекинез" – очередная экранизация творчества великого американского писателя Стивена Кинга, претендующая на звание одной из худших за последние годы.
Кэрри – застенчивая ученица колледжа, борющаяся с различными комплексами. Религиозная фанатичка, воспитанная матерью в пуританском духе, она становится объектом злой шутки своих одноклассников. Мать уверена (и зритель тоже!), что Кэрри – дитя сатаны. Она обладает телекинетическими способностями и в порыве мести превращает выпускной бал в провинциальном городке в настоящий ад.
Сцена в школе фильма "Кэрри" 1976 года, когда Кэрри мстит за испорченный бал, – одна из лучших в истории кино. Настаиваю – фильм лучше текста, по которому он был снят. Новая экранизация "Кэрри", вышедшая в России под странным названием "Телекинез", расстраивает своей банальностью и неоригинальностью. Критиковать нужно, скорее всего, режиссера Кимберли Пирс, которая из философской притчи сделала классический голливудский подростковый ужастик. Впрочем, чего ждать от женщины-режиссера, не правда ли?
Все лучшие экранизации Стивена Кинга были далеки от текста. И было их всего две: "Сияние" Стэнли Кубрика публика не поняла, а академики позорно номинировали классика на премию "Золотая малина", а "Кэрри" Де Пальма, несмотря на мировую славу среди киноманов, самим Кингом не была высоко оценена. "Побег из Шоушенка" и "Зеленая миля" где-то посередине, хотя эти два средних фильма во всем мире долгие годы побеждают в зрительском опросе "лучший фильм".
Вернемся к "Телекинезу". В Голливуде, как и у нас несколько лет назад, появилась тенденция к ремейкам фильмов, снятых в 70-х. В прошлом году – "Соломенные псы" Сэма Пекинпа, в этом – "Кэрри". Именно ремейк, а не новая экранизация. Кимберли Пирс практически покадрово цитирует первоисточник. Оба фильма идут 100 минут. Но сложный кинематографический язык, на котором говорит Де Пальма, чужд Пирс. Поместив героев в современный контекст и убрав любые намеки на метафизичность, она перетягивает кино в сторону молодежного ужастика. Впрочем, режиссер средних фильмов о лесбийской любви допустила большую ошибку, которой Де Пальма мастерски когда-то избежал, – сумела встать на сторону главной героини, пожалела ее, сделав невинной жертвой социально-педагогического конфликта поколений.
Кэрри Уайт играет Хлоя Грейс Морец, молодая восходящая звезда, которая с трудом вписывается в роль невинного исчадия ада. В старой экранизации актриса Кэйси Спейсек балансировала на грани безумия и красоты. Впрочем, не зря фамилия главной героини Уайт – с английского как "чистая", "невинная". Любая невинность когда-то проходит, девушка превращается в женщину. Сцена внезапной менструации в душе выглядела бы настолько вторичной, что Пирс начала кино с безумной мамаши, чуть не зарезавшей новорожденную Кэрри ножницами для пуповины. Дальнейшее развитие действия становится настолько банальным, что в какой-то момент начинает раздражать. Режиссер не в силах что-либо переосмыслить в тексте, которому 30 лет. Плохие девочки – плохие, хорошие – хорошие. Не случайно, по версии режиссера, Кэрри оставляет в живых школьную учительницу и лучшую подругу, которая слишком сексуальна, чтобы быть противным подростком. В фильме Де Пальма наказание за преступление настигло всех героев без исключения. Молодому поколению, которое не видело старой версии и тем более не читало книгу, фильм, скорее всего, понравится. Дополнительные аллюзии им просто не нужны. Поэтому самой лучшей сцене фильма – балу сатаны уделено так много экранного времени. Смотреть, как парочка готовит жестокую кровавую месть для Кэрри, испытывать ощущение неистового страха и ожидания от грядущего ужаса – для нового зрителя будет скучно.
Фильм 1976 года был философской притчей о мистической природе человеческого безумия. В новом – молодежный ужастик о том, что некрасивые девчонки не любят, когда кто-то срывает им отличный бурный секс на заднем сидении холодной машины или в отеле, пропитанном запахом виски.
Вячеслав Кондаков
