Александр Невзоров: "У меня нет никакого оптимистического взгляда на будущее России"

Известный репортер, журналист и телеведущий Александр Невзоров поучаствовал в проекте "Открытая библиотека", который проходит в Петербурге. На лекции для всех желающих он рассказал о своих взглядах на многие проблемы современности. Встреча прошла в формате "вопрос – ответ". ИА "Атмосфера" публикует самые интересные моменты лекции смелого и выдающегося журналиста.

 

Некоторые говорят: неужели я не понимаю, что у нас у всех страшная мусульманская угроза? Если мы порушим духовные скрепы православия, то немедленно мусульманская угроза восторжествует. Вообще, это очень странная мысль – думать, что наличие одной религии страхует от воцарения другой. Это примерно то же самое, что думать, что наличие туберкулеза страхует от заражения сифилисом. Увы, это не так. Поэтому такой довод, который приводится, ну давайте мы его всерьез рассматривать все-таки не будем.

 

Меня удивляют вопросы о страхе перед революцией. А что ее, собственно, бояться-то? Особенно живя в России и понимая логику развития нашей страны. Бояться бесполезно – это все равно, что бояться зимы или рака. Эта штука запрограммирована и всегда возникает как естественная реакция того, что неизбежно.

 

У меня нет никакого оптимистичного взгляда на будущее России. Но я прекрасно понимаю, что не все следует говорить. Потому что напринимали каких-то статей про оскорбление чувств каких-то верующих. Поэтому я буду более сдержан, чем обычно. Я шалить не буду.

 

Не знаю, убили ли его. Это был загадочный тип и очень большой затейник. То есть если он, предположим, позвонил бы мне через месяц, то я, клянусь, ни капли бы не удивился. Я бы сказал: "Ага, понятно". Он всю жизнь что-нибудь отмачивал и находил в этом огромное удовольствие. Помимо того, что вы знаете о нем, этом еврейском паучьем спруте с тонкими лапками, который присосался к вене народной, это был совершенно остроумный, хитрый, пронырливый человек. К тому же чудовищный бабник. Весельчак и интеллектуал. Его демонизм и значение сильно преувеличены. Так что он вполне мог выдумать и собственную смерть.

 

Когда я мотал срок в Госдуме, у меня был сосед по парте Евгений Ройзман. И я ему все время говорил: "Жень, ну что ты тратишь время на этих наркоманов. Наркотики – это чудесный инструмент естественного отбора". Совершенно не надо в этот процесс вмешиваться. Мы и так уже создали условия, при которых люди, которые по идее не хотят жить, тем не менее жить умудряются только потому, что мы их заставляем силой социальной помощи, силой медицины.

 

Да, это другие люди, не очень мне понятные. Но мне, если честно, абсолютно безразлично, кто как совокупляется. С помощью электрошокеров, арбузов, воздушных шариков – у меня нет желания совать нос кому-нибудь под одеяло. Я вижу, что есть люди, которые ведут себя предельно храбро и достойно. Которые стоят в одиночку, маленькие, хрупкие, против здоровенных дуболомов и отстаивают свою правду. Я знаю, что существует закон, который запрещает им пропагандировать самих себя. Но здесь я вправе не согласиться. Потому что нужно быть последовательными. Вот, например, закатывание варенья не считается преступлением. А рассказ о закатывании варенья – преступлением считается. Тогда объявите преступлением закатывание варенья, то есть гомосексуальные связи – и это будет понятно.

 

Культура играет довольно гадкую роль. Почему? Дело в том, что культура и вся мифология, которую она создала, взяли на себя функции такого швейцара, который пропускает или не пропускает важнейшие открытия науки и знания. Ведь если то, что наука предлагает, не соответствует мифу о человеке, то культура его не пропускает. Она руминационна. Руминация что такое? Это некая физиологическая особенность у животных, у жвачных коров. Периодически непроизвольно возвращать из желудка пищевую массу, заново ее пережевывать и проглатывать. Культура постоянно занимается этой руминацией, манипулирует понятиями об исключительности. И не пропускает грустного знания о том, что же на самом деле представляет собой человек.

 

Атеистического материализма пугаться не надо. Это тоже самое, что пугаться отсутствия стакана с утра. Есть люди, которые крепко сидят на каких-то допингах – например, алкоголе. И им кажется, убери из их жизни стакан, и они никогда больше не увидят троллейбусной остановки и чудесного белого верблюда, который, заходя в троллейбус, превращается в осьминога. Им кажется, что трезвость – это страшно. Нет! Поверьте, в этом есть и колоссальная прелесть, и сила. Абсолютно никого не желая обидеть, я всегда говорю, что атеизм и религиозность – это два разных уровня развития. Наше развитие – это наш добровольный выбор. Человек либо останавливает себя на определенном уровне, и ему в нем комфортно, либо он все-таки начинает развиваться дальше и достигает уровня другого. Ведь вера – это же не наличие особых знаний, а отсутствие элементарных. Я понимаю, что многих людей волнуют жестокие и болезненные вопросы. Но на 93% ваших сложных вопросов есть ответ; они просты, абсолютно очевидны. Это и вопросы происхождения жизни, и вопросы работы нашего мозга, даже предназначения и места человека.

 

Я всю жизнь пользовался пиратскими, хамскими и безобразными методами и полагаю, что вообще других не существует. Не жалею, что в 90-е годы разоблачал и клеймил. Ну вернее, в чем-то, конечно, жалею. Жалею, что когда все нормальные люди приватизировали заводы, газеты и пароходы, я, как дурак, лазил по каким-то баррикадам. Хотя, собственно, уже тогда должен был начать торговать собственным именем и взять на вооружение единственную здравую философию – философию Джека Воробья, который, как вы помните, оценивал, пахнет или не пахнет наживой предприятие. Но я был романтическим балбесом. Зато у меня была возможность получить совершенно уникальную способность и возможность видеть жизнь в таком макроприближении.