Водитель автобуса выбросил на Алтае малолетнего мальчика на трассе в трескучий мороз

Тетя тоже виновата отправила ребенка одного!

Водители-отморозки. Нечего таким на общественном транспорте делать.

Я задаюсь вопросом где ЛЮДИ у нас, а не ЗВЕРИ?

водитель сука конченая. я бы удавила своими руками.

<div class="cit"><div>Цитата (Грабин, Василий Гаврилович — Оружие победы)</div></div> <div class="cit_text">Стояла поздняя осень, уже холодновато было. Разбитые грунтовые дороги утопали в непролазной грязи. Вышли мы на следующий день, спозаранку. Заглянули сначала на постоялые дворы: нет ли попутной подводы. Попутчиков не нашлось. Понадеялись: кто-нибудь наверняка нас догонит, с ним и подъедем. Я предложил брату: <br /> <br /> — Давай попросим у людей хлеба на дорогу. <br /> <br /> — Ни ты, ни я просить не будем,— твердо сказал Прокофий.— Как-нибудь дойдем. [180] <br /> <br /> Сначала шагали мы довольно ходко, но потом начали сдавать. Пудовые комья черной, густо замешенной грязи налипали на ноги, то и дело приходилось счищать эту грязь палкой. <br /> <br /> Все-таки шли мы весело, разговаривали о том, как придем домой и всех повидаем и как удивим родителей своим появлением. В таком настроении дошли до садов, которые кольцом охватывали, верстах в пяти, город. Яблони, груши, черешни стояли голые, без единого листика, черные и мокрые. <br /> <br /> Скоро мы пересекли сады и оказались в степи. Все чаще оглядывались назад в надежде увидеть на горизонте движущуюся подводу, а я все чаще просил Прокофия остановиться отдохнуть. Он каждый раз приговаривал: "Если так будем идти, то сегодня домой не придем". После передышки я поднимался с трудом и скоро начинал отставать. <br /> <br /> — Иди впереди,— сказал брат. <br /> <br /> Теперь я мог идти медленнее, но тяжелая дорога и голод давали себя знать. На счастье, дождя не было, а то бы совсем нам пришлось плохо: в открытой степи не спрятаться — ни деревца на дороге, ни копны в поле. Будь хоть одна копна, мы из колосьев намяли бы себе зерна и наелись бы досыта. <br /> <br /> Когда еще раз остановились, брат пристально поглядел назад и обрадованно сказал: <br /> <br /> — Смотри, смотри! <br /> <br /> Мы оба принялись всматриваться. Да, издали к нам шла подвода. <br /> <br /> Решили подождать. До подводы оставалось еще шагов триста, когда Прокофий не выдержал, вскочил, побежал навстречу. <br /> <br /> — Дяденька, подвезите нас, мы в Нововеличковскую идем, к отцу! <br /> <br /> Не отзываясь на просьбы Прокофия, будто бы ничего не видя и не слыша, казак не останавливался. Прокофий побежал рядом. <br /> <br /> — Не возьму,— отмахнулся казак,— видишь, грязюка какая, кони пристают. <br /> <br /> А кони были гладкие, сытые, сбруя на них — нарядная. Брат стал умолять его, чтобы он хоть маленького, то есть меня, взял. <br /> <br /> — И малого не возьму. И пешком дойдете, не старики. Он стегнул по лошадям, те перешли на рысь, из-под колес полетели на нас комья грязи. <br /> <br /> У меня навертывались слезы, но я не заплакал. [181] До хутора, отстоявшего от Нововеличковской в семи верстах, было еще далеко, но мы уже потеряли всякую надежду на помощь. Шли теперь очень медленно. Больше отдыхали, чем шли. <br /> <br /> И вдруг нас начала догонять еще одна подвода. Той радости, какую вызвала первая, у меня не было, но надежда все-таки затеплилась. <br /> <br /> Этот казак был с большими усами и бородой, глаза — строгие, лошади еще крупнее и сильнее, по всему видно — из богатеев богатей. <br /> <br /> — Дяденька, мы идем из города в Нововеличковскую, подвезите нас. Мы очень устали и хлеба нет, с самого утра ничего не ели,— начал просить Прокофий. <br /> <br /> — Бог даст, дойдете до Нововеличковской, уже недалеко осталось,— ответил тот благостно-густым басом.— Идите с богом. <br /> <br /> Принялись мы оба просить, трусцою бежали рядом с телегой. <br /> <br /> — Дяденька, подвезите хотя немного, а там сами дойдем. <br /> <br /> — Ишь какие племяннички на дороге сыскались! Дяденька да дяденька, подвези да подвези... Сказал, сами дойдете, так не просите.— От его благостности и следа не осталось, глаза сделались злые. <br /> <br /> Брат опять стал его уговаривать подвезти хоть меня или дать кусок хлеба. <br /> <br /> Мы не ожидали такой бури негодования, с какой он на нас набросился. <br /> <br /> — Кусок хлеба дать? А может, и кусочек сальца и кольцо колбаски дать, бисовы души? Заработайте и ешьте... Ишь в каком возрасте побираются — дай Христа ради! <br /> <br /> Брань сыпалась при этом ужасная. Казалось, он сейчас изобьет нас. Я притих и стал отставать от подводы, а Прокофий все бежал, прося хлеба. Взбешенный, казак обернулся, взмахнул кнутом, и со свистом кнут стеганул по дороге. Хорошо, что брат успел вовремя отскочить,— удар был очень сильный. <br /> <br /> Я закричал и заплакал. Прокофий кинулся ко мне, принялся меня успокаивать, называя казака куркулем, индюком. <br /> <br /> — Тише ругай его,— попросил я,— а то он нас убьет. <br /> <br /> Подвода удалялась, казак, сидевший в ней, продолжал громко орать на всю степь.</div> <br /> Ничё, ещё немного демократических реформ и снова голодранцев всяких кнутами будут от автобусов отгонять.

<div class="cit"><div>Цитата (Анонимный @ 06.02.2012, 11:00)</div></div> <div class="cit_text">Я задаюсь вопросом где ЛЮДИ у нас, а не ЗВЕРИ?</div> <br /> А нигде- у нас круговорот справедливости в природе. Мальчика жалко. Но это не пройдет даром или полицейские остановят этого "водилу" или в больницу попадет - так и так - хана.

"В ведомстве также отмечают, что оставшиеся пассажиры за ребенка не заступились". Судя по этому всем было по х..., просто ужас!!! Не дай Бог оказаться на месте этого ребёнка, когда вокруг тебя бездушные сухари.

Для&nbsp;&nbsp;горного&nbsp;&nbsp;алтая&nbsp;&nbsp;это неудивительно, там детей&nbsp;&nbsp;в&nbsp;&nbsp;школах&nbsp;&nbsp;почему&nbsp;&nbsp;то&nbsp;&nbsp; бьют на уроках постояно&nbsp;&nbsp;потом&nbsp;&nbsp;учителей судят