суббота, 17 октября, 2026
70-летнему пенсионеру из Алтайского края Олегу Григорьевичу Рыжову удалили часть правого легкого, хотя операцию должны были делать на левом. Об этом пишет газета "Известия".
- У отца была пневмония, после которой в левом легком образовался абсцесс, - рассказала Наталья Кондратьева, дочь пенсионера. - Лечили в нашей районной больнице - не помогло. Сказали, что нужна операция. Повезли в Барнаул, в отделение грудной хирургии. 18 февраля была операция. На следующий день звоню, мне говорят: "Все прошло хорошо". При выписке врач сказал мне, что опухолей на самом деле оказалось две, так что сейчас вырезали одну, а попозже, в апреле, вырежут вторую.
Поначалу Наталья приняла все как должное, но потом все же задумалась: ложился человек в больницу с абсцессом, а ему оперируют опухоль, странно как-то. К тому же врачи в районной больнице уверенно сказали, что правое легкое было чистым - откуда вдруг взялась опухоль? Да и на томограммах, сделанных до операции, было отлично видно: в левом легком есть проблема, а в правом - нет. Самое загадочное, что после операции на снимках ничего не изменилось - так же хорошо видна полость в левом легком, на две трети заполненная жидкостью. Выходит, не там резали?
Видно, врачи и сами поняли, что дали маху, и поскорее выписали Олега Григорьевича из больницы, уверена дочь. Операцию Рыжову делали в барнаульской горбольнице № 5.
- У больного был процесс с двух сторон, только слева был абсцесс, а справа - опухоль в нижней доле легкого, которую и решено было удалить на первом этапе, - сказал "Известиям" завотделением грудной хирургии Вячеслав Седов, принимавший участие в операции. Хирургический стаж у него - 21 год.
Вячеслав Седов пояснил, что всех больных перед операцией обсуждают на врачебной конференции, и заверил, что сам Рыжов отлично знал о том, что ему отрежут. На вопрос, почему Рыжов или врачи ничего не сказали дочери о проблемах в правом легком, Седов ответил: "У любого больного есть листок о согласии на разглашение информации. И если больной решил никому не говорить, значит - никому".
- Не может быть, - сказала Наталья Кондратьева, выслушав от нас версию врачей. - Отец уже давно как ребенок - как можно просить его подписывать какие-то бумаги и какую силу может иметь такая подпись? По всем вопросам врачи всегда общались со мной. В Барнаул мы ехали, зная об абсцессе в левом легком. О проблемах в правом легком до операции не было разговора нигде и никогда.
Наталья - сама медик и знает, что говорит. В распоряжении "Известий" имеется послойная томограмма легких Рыжова, сделанная до операции. Как ни крутили мы ее, но в правом легком так ничего и не заметили. А вот абсцесс в левом легком виден во всей красе.
Как пояснили врачи, при операции на легком делается межреберный разрез, в который вставляется ранорасширитель. Затем хирург проводит "ревизию" - "осмотр" руками. Не отличить больной участок легкого от здорового невозможно. "Здоровое легкое каждый из нас видел, извините, в мясном отделе на рынке, а опухоль на легком и размером, и на ощупь - как лимон или апельсин", - рассказал наш консультант.
Если при операции старику и правда отхватили кусок здоровых тканей, это почти наверняка означает, что "ревизии" не было. Резал Рыжова Сергей Мозговой, имеющий семь лет стажа. По слухам, полгода назад Мозговой перенес инсульт. Его коллеги рассказали "Известиям", что хирург жалуется на судороги в руках. Из-за проблем со здоровьем даже просился на год в поликлинику, где работа все же полегче.
После операции Олегу Григорьевичу Рыжову, понятно, легче не стало, и 23 марта его снова привезли из деревни в Барнаул. Теперь он лежит в онкоцентре. Койка его - в коридоре, потому что в палатах мест нет. Дочь подала заявление о врачебной ошибке на оперирующего хирурга Мозгового и завотделением Седова в краевое следственное управление. Там вскипели: "Да что ж это творится?!" И пообещали разобраться.
