Константин Подольский, прадед нашей современницы-москвички Ольги Данилюк, подарил своей маленькой дочке Елене в 1910 году необычное пасхальное яйцо, изготовленное из венецианского стекла. Оно много лет хранилось в роду Подольских-Кириленко-Данилюк, а недавно перекочевало в частный музей Сергея Корепанова.
Яйцо издревле считалось символом нарождающейся жизни. О традиции его дарения существует старая легенда. Она гласит, что на Пасху Мария Магдалина подала римскому императору Тиберию яйцо, окрашенное в красный цвет - цвет крови, пролитой Христом на кресте. На подарке было написано "Х.В.", то есть "Христос воскрес!"
Крашению пасхальных яиц есть и более рациональное объяснение. Во время 40-дневного поста запрещено вкушать в том числе и яйца. Для сохранения того, что снесли куры, произведённую ими продукцию варили. А чтобы не перепутать при хранении варёные и сырые яйца, первые окрашивали натуральными красителями.
Но яйца, изготавливаемые по венецианской технологии, были стеклянными. И не просто стеклянными, а с вкраплениями минералов. То, что подарил Константин Подольский дочери, украшено разноцветными геометрическими линиями, скрытыми в толще стекла.
Константин Митрофанович был известным в Днепропетровске врачом, который построил на собственные средства больницу (сейчас - Центральная городская инфекционная). Её создатель покоится на ее территории.
Он был из купеческого сословия, а его супруга, мать Елены Константиновны и бабушка Ольги Данилюк, вела родословную от известного польского королевского рода Вишневецких. Елена, рождённая в 1900 году, окончила Институт благородных девиц, вышла замуж, но потеряла от тифа мужа и сына. Вторично вышла замуж за главного инженера ДнепроГЭСа Василия Кириленко, которого в 1937 году расстреляли. От него имела двух сыновей. Один умер в детстве от дифтерии, а второй - Александр - стал отцом Ольги Данилюк - известного в стране врача-педиатра, специалиста по фитотерапии. На этой почве она и познакомилась с нашим земляком Сергеем Корепановым, кандидатом медицинских наук, владельцем алтайского фитобренда "Алфит". Оба учёных оказались не только специалистами по лекарственным растениям, но и страстными коллекционерами. Они просто обменялись экспонатами.
Подобные изделия из венецианского стекла на интернет-аукционах стоят от нескольких десятков до нескольких сотен тысяч рублей. А с позолотой и другими изысканными украшениями - и того больше. Считается, что итальянские мастера-стеклодувы с острова Мурано принципиально не пользуются краской. Они выплавляют разноцветное стекло, используя минералы, в том числе и сплавы различных металлов.
"Стекло - это живой организм со своим характером и душою, которую вложили в него руки умелого мастера" - эта надпись встречает посетителей стекольного завода-музея на острове Мурано. Именно стекло прославило его как родину уникального ремесла. Уже много веков оно не выходит из моды и всегда остается желанным приобретением для знатоков и коллекционеров.
Изобретённое около трёх тысяч лет назад, стекло широко использовалось ещё в Древнем Риме. Первые упоминания о венецианском стекле относятся к 982 году. Но позже, из-за опасности возникновения пожаров, все ремесленные мастерские были перенесены на остров Мурано, расположенный в двух километрах от центральной части Венеции. Муранское стекло высоко ценилось и ценится в мире. Его отличают прозрачность и чистота линий, изящество отделки и разнообразие форм. Наиболее известны сегодня цветные, позолоченные, агатовые, филигранные и мозаичные стёкла. Однако неменьшим спросом всегда пользовались кувшины, графины, фляги, вазы, солонки, чаши, бокалы и пасхальные яйца. Последние нередко стилизовали под изделия Карла Фаберже.
В XIX веке секрет муранского стекла был раскрыт, и в Европе научились подделывать итальянские диковинки. Из-под руки какого мастера вышел экспонат барнаульского музея, неизвестно. Но, по оценке искусствоведов, это безусловный раритет.
P.S.
На Алтае пасхальные яйца изготавливали из глины, тканей и дерева. А овальное изделие из розового коргонского порфира, сделанное старыми мастерами Колыванского камнерезного завода, хранится в музее Петербургского горного университета.
