Священное плато Укок: что думают местные жители о строительстве здесь газопровода?

С высокогорного плато Укок вернулась совместная новосибирско-кузбасская экспедиция. Это одно из самых таинственных мест в мире. Именно там, на плато Укок, Николай Рерих искал вход в Северную Шамбалу, там же обнаружили геоглифы - гигантские фигуры, которые видны с высоты птичьего полета. Там планируют построить газопровод. Так священное место для алтайцев стало полем боя. Обзорный сюжет по этой проблеме подготовили горно-алтайские корреспонденты программы «Вести – События недели»:

«Высокогорный Укок до недавнего времени интересовал лишь узкий круг ученых. Но после находки там мумии алтайской принцессы котловина в миг стала всемирно известной. Узнали о плато и представители бизнеса. Газовики посчитали: именно по Укоку дешевле всего проложить трубу в Китай. Это единственное место, где Сибирь граничит с Поднебесной.

Андрей Тарханов всю жизнь крутит баранку в Кошагачском приграничном районе. Но на Укоке бывал всего лишь раз, возил туристов-экстремалов. Пути туда 200 километров, и проходимы они лишь месяц в году. Неприступные перевалы лучше пограничников стерегут плато от непрошенных гостей. Но если уж удалось добраться, то обязан поклониться хозяину горы и соблюсти местные обряды.

Андрей Тарханов: "Камень положили, чтобы дорога счастливая была. Если есть водка, можно выпить, угостить хозяина перевала, чтоб дорогу дал нормальную".

Андрей Тарханов согласен: Укок – место священное. Но он лично против трубы ничего не имеет. Может, газовики работу дадут местным… Деньги в районе появятся. Хотя насчет денег последние годы здесь и так стало попроще. По крайней мере, для некоторых.

- Чем у вас тут люди зарабатывают?

- Торгуются.

- Весь поселок торгуется? -

- Ну.

Граница под боком, везут китайские вещи на продажу. Альтернатива - скотоводство. Было время, все стада под нож пустили, а теперь вновь коров, овец, баранов, верблюдов и яков разводят.

Андрей Тарханов: "Берутся, оформляют. Программа новая пошла – сельхозкредиты. У нас многие берут оформляют".

Прогорят или заработают, пока еще рано судить, кредиты только начали раздавать. Но местные скотоводы на вопрос о деньгах говорят: Ну а что деньги? У нас в одном ущелье миллион пасется, в другом - миллион... Пади, не разоримся.

Продавец магазина: "Сколько должно быть голов? Отарами. Много. Тысячи. Две тысячи. Миллионы, деньги есть".

В местных магазинах – городское изобилие. Кроме мяса, у жителей ничего своего нет.

Джазылган Касимовна: "Почему у нас огородов нет? Ох, нету, нету. Прям понюхать охота. Не растет ничего, холодно. Земля холодная? Ага".

Джазылган Касимовна в магазин и ходит только за тем, чтобы понюхать. Пенсия - 2 тысячи, а маленьких детей трое. Ее семья - жертва землетрясения, яркий пример расслоения местного общества на бедных и богатых.

Джазылган Умарова: "Ой-ей-ей… Плохо? Кому хорошо, а нам плохо".

Укок хотя и под боком, но для местных, таких как Джазылган Умарова, доступен куда менее, чем, например, Москва. Понятия «священное место», или по-нынешнему «зона покоя», «национальный парк», у жителей на слуху. Но что реально из себя представляет плато и ценно ли оно, не знают. А ученым раскопки и изыскания запретили, после находки принцессы.

Быть может, на этой горе древние кочевые племена хранили умерших, а может быть, здесь не ступала нога человека. До ближайшего жилища - 200 километров в любую сторону.

Гигантские площади Укока, по сути, законсервированы. Пока. Сегодня здесь лишь пограничники работают и редкие чабаны пригоняют скот на зимние пастбища.

Игорь Ильин, руководитель экспедиции по русско-монгольскому Алтаю: "Но самое интересное в том, что зона покоя объявлена, но пастбища как были, так и остаются, домашняя выработка, что скот поедает растительность. Трубу проложили, и она лежит, а вот то, что скот будет поедать, это вред".

Вред или польза будет – сегодня на этот вопрос не ответит никто. Разве что спросить у богов… Хотя опять же - каких: местных духов или христианских? Укок ведь - место переплетения культур, религий и традиций».