"Не было драйва" – алтайские политологи оценили "прямую линию" с Путиным
Политологи Алтайского края для ИА "Атмофера" дали свою оценку прошедшей в четверг "прямой линии" с президентом Владимиром Путиным, который, общаясь около пяти часов в прямом эфире, ответил на 85 вопросов от граждан России.
Сергей Андреев, политолог, координатор ассоциации "Голос" на Алтае:
– Из "прямой линии" видно, что Путин сдал и физически, и эмоционально. Не было драйва, с которым он раньше проводил подобные встречи. Заметно было, что некоторые вопросы ему были неприятны, на них он отвечал кратко и не по существу. Но зато вопросы, которые нравились, – на них он говорил долго, как будто время тянул.
Один из ярких моментов – диалог с Алексеем Кудриным. Хотя и здесь Путин по существу не ответил на вопрос.
Юрий Чернышов, профессор АлтГУ, руководитель Алтайской школы политических исследований:
– По своему предназначению "прямая линия" является типичной пиар-акцией, направленной на поддержание имиджа Владимира Путина как заботливого "отца нации". Здесь многое срежиссировано и многое рассчитано на эмоциональное восприятие зрителей.
Если же подходить к оценке этого "шоу" с рациональной точки зрения, то нельзя не заметить, что в нем осталось много недоговоренного и нелогичного. Вот, например, сейчас подается как достижение то, что было задано три миллиона вопросов, и что ответы на них (точнее, на ничтожную долю из них) заняли рекордное время – около пяти часов. Но на самом деле это как раз свидетельствует о неэффективности бюрократической "вертикали власти". Люди годами не могут найти правду у местных "бояр", и в итоге у них остается лишь последняя утопическая надежда – на вмешательство "доброго царя".
А когда самого "доброго царя" напрямую спросили про деяния Сердюкова, он явно начал искать отговорки. Дело в том, что с бывшим заместителем директора по коммерческой работе "Ленмебельторга" все было ясно изначально: и про уровень его компетенции, и про его родственные связи, и про его наклонности. Поэтому ответственность за его назначение и за совершенные им на посту министра обороны деяния должен нести и тот, кто его назначил. Вот об этом четко, по-военному спросил В. Баранец. А ответ прозвучал многословно и очень уклончиво – в том смысле, что "я не знал" и "идите в суд!". Ждавшие честного ответа люди были разочарованы.
В принципе, такие "прямые линии" бывают полезны, если только они не превращаются в пустые отговорки и полную имитацию диалога с обществом. Если же с телеэкранов говорится много правильных слов, а реальные дела власть имущих зачастую имеют противоположную направленность – в таких случаях подобные акции могут лишь усиливать отчуждение общества.
Сергей Асеев, политолог, преподаватель факультета политических наук:
– Полностью программу не смотрел. Скажу, что это стандартная схема работы по всему спектру вопросов и проблематики. У "линии" всегда ожидаемый результат. В рамках публичной политики это очень эффективная технология, поскольку охватывает весь социальный спектр, проблематику как внешнеполитическую, так и внутриполитическую. Для элиты очень выгодно. С одной стороны, мониторинг социальных проблем – здесь Путин себя очень уверенно чувствует и показывает знания проблем. С другой, он делает приблизительные заявления о возможном развитии событий.
Михаил Литвинов, политтехнолог:
– Любое выступление человека, который не просто раздает налево и направо команды, но и определяет пути развития государства, – в его выступлениях всегда будет элемент политического шоу. Но и ни одно слово он просто так бросить не может. Здесь учитывается огромное количество факторов: что говорить, как говорить, где говорить.
Относительно правды – когда это идет на широкую аудиторию, здесь нельзя шельмовать, потому что это так или иначе станет известно. Хитрить на весь мир не получится. Естественно, взвешивается каждое слово, это и очень высокая ответственность.