История солдата Николая Григорьевича Черникова
Мой отец, Николай Григорьевич Черников, 9 Мая всегда одновременно наливал и ставил на столе сразу три стопки - за своего отца и за двух старших братьев, каждого по отдельности. И долго-долго сидел над ними...
До деревни в Тамбовской области, где они жили, фашисты не дошли считанные километры. Дед Григорий (подозреваю, что в те годы он был мне ровесником) погиб на строительстве оборонительных сооружений во время бомбежки: то ли убило, то ли утонул раненый – не известно, не до того было.
Средний брат, Василий Черников, перед самой войной поступил в Московское военное пехотное училище. У нас есть его первое восторженное письмо: «Папаня! Маманя! Наволочки белые, форму выдали новую, отбываем в летние лагеря, видел земляка - Героя Советского Союза Тимонина, велосипед отдайте Коле, он мне больше не понадобится». Оно датировано 5 мая 1941 года.
И есть письмо последнее - от 5 ноября того же 41-го года, из-под Москвы: «Погода хорошая, здоровье неважное, если погибну за Родину, это не позор». Последнее слово в том письме - ВСЕ, и под ним – черта. Осознавать в 18 лет, что обречен на смерть, страшно…
После двух смертей семье пришло извещение о том, что старший брат, Михаил Черников (он получил образование, успел жениться до войны и был фельдшером), пропал без вести. Мой отец решил не показывать извещение матери, может, Миша найдется?! Он возил эту бумажку в узелке с вещами. Чтобы как-то выжить в голодной деревне, бабушка пристроила его в ФЗО, наверное, в Тамбове. В одной из поездок из дома на работу узелок украли. Восстановить документы не удалось. Ни приблизительной даты гибели, ни места – ничего не известно.
Вроде бы бабушка с отцом находили в Подмосковье братскую могилу курсантов, и Василия в их числе, в 50-е годы. Но потом, с началом замены временных обелисков на постоянные в известную хрущевскую кампанию по скрыванию истинных потерь во время войны, все растворилось.
Лет в 10-12 в один из наших приездов в деревню я что-то болтала бабушке про День Победы. Она отрезала: «Для меня такого праздника нет». Она всю жизнь носила траур. Тогда же мы привезли ей в подарок красивую теплую японскую кофту темно-вишневого цвета. Еще через 10 лет, когда я писала диплом в Москве, поехала в деревню. Бабушка "отдарила" мне эту кофту назад в том же самом пакете (поэтому и помню, что японская!). Похоже, она надела ее один раз, чтобы сфотографироваться с нами на память!
Отец во время войны подростком пахал не просто на каких-то быках – сам впрягался в соху или что у них там было. Поэтому после войны он уехал учиться в Сибирь, в Томск. По-видимому, настолько все было разорено, что даже Сибирь казалась «слаще».
А тем временем в Сибири мой другой дед по маминой линии – Александр Гаврилович Упоров – вернулся с войны без руки. Во время артобстрела ему, скрывавшемуся под танком, оторвало руку. Он умер ровно 60 лет назад, 10 апреля 1950 года, на Пасху (тогда тоже была ранняя Пасха, как и в этом году). Умер – не убит! Поэтому имени его на городском обелиске у Вечного огня нет, и бабушка, одна поднимавшая двух дочерей (обе закончили институты: одна – в Новосибирске, другая – в Барнауле) вдовой ветерана ВОВ никогда не считалась.
Средний брат - Константин Гаврилович Упоров - вернулся с войны без ноги. Деда Костю на его деревяшке под колено помню: остался на фотографиях со мной, малышкой, на руках.
Их младший брат - Семен Гаврилович Упоров - погиб в 41-м. Его сын Анатолий тоже родился в 41-м и отца никогда не видел. Сейчас и Анатолия Семеновича в живых нет.
Сегодня в живых никого из них нет! Спросить не у кого. Только и остались два письма из 41-го года, справка из военного училища, фотография одного из братьев со стороны отца и фотография другого деда из госпиталя. И рюмки теперь уже мне придется наливать: за погибших дедов, за бабушек, вдовствовавших до последнего дня жизни, за дядьев, вообще не поживших на этой земле.
Когда показывают военную кинохронику тех лет, всматриваюсь просто в лица: ведь своих погибших родных, даже если вдруг увижу, все равно не узнаю! Боюсь, но теперешние дети лет через …цать вообще не будут знать, кто «наши», кто – нет, и куда и зачем шагают те солдаты. Поэтому все мемориальные акции очень важны. Спасибо всем, кто помнит!